Завтра исполняется ровно 30 лет с тех пор, как была принята Конституция Украины после долгого ночного голосования.
Сейчас события и дискуссии того времени о символике, гимне, статусе Крыма и русском языке кажутся новостями из параллельной реальности. А к чему тогдашний спикер Рады Александр Мороз в начале финального голосования за Основной закон процитировал фразу товарища Саахова из "Кавказской пленницы" - "отсюда только один путь – или в ЗАГС, или к прокурору", и вовсе помнит разве что узкий круг "политических гурманов".
Да и сама Конституция с тех пор много раз менялась, а сейчас, во время военного положения, действие части её статей ограничено.
В том числе и проведение выборов.
Между тем то, в каком виде она была принята 28 июня 1996 года, во многом предопределило дальнейшее развитие событий в стране.
Роковую роль сыграли прописанные в Конституции сильные полномочия президента. В первоначальной редакции президент фактически контролировал правительство, назначая министров без согласования с парламентом. Верховная Рада должна была лишь утверждать премьер-министра. Также под контролем главы государства была вся силовая вертикаль власти.
Понятно, что тогдашний президент Леонид Кучма «пробивал» такие полномочия «под себя», готовя почву для переизбрания на второй срок на выборах в 1999 году. И, возможно, уже тогда он допускал мысли о третьем сроке из-за правовой коллизии: в Конституции было прописано ограничение в два срока президентских полномочий, но на свой первый срок Кучма избрался ещё до её принятия. В начале нулевых третий срок Кучмы активно обсуждался в политкругах, но вспыхнувший в 2000 году кассетный скандал поставил на нём крест (и хотя Конституционный суд в 2003 году вынес вердикт о возможности третьего срока, практического значения в той ситуации он уже не имел).
И вот как раз после этого для украинского политикума, в том числе и для Кучмы, стало очевидно, что грядущие в 2004 году выборы президента, которые, как стало понятно ещё в 2001–2002 годах, пройдут в условиях жёсткого противостояния пророссийского и прозападного векторов, могут "разорвать" страну или привести к резкой смене правил игры для всей элиты (включая передел собственности), если победит «не тот» кандидат. То есть — поддерживаемый Западом Виктор Ющенко.
Поэтому тогда и возникла идея сократить полномочия президента, чтобы эта должность не была столь "ценным призом", за который нужно яростно сражаться. Заодно появлялась возможность выстроить более сбалансированную систему сдержек и противовесов в системе госуправления, чтоб любая сила, пришедшая к власти, не смогла провести радикальный слом сложившего экономико-политического уклада. Кучма дал отмашку на проведение с этой целью так называемой «политреформы». Однако Рада голосование за нее в апреле 2004 года провалила, и на последующих выборах президента Янукович и Ющенко боролись за пост президента, обладавшего всей полнотой власти.
Закономерным итогом стало острейшее внутриполитическое противостояние, которое вылилось в "Оранжевый Майдан" и первые попытки сепаратизма (съезд в Северодонецке). Тогда, однако, обе стороны смогли отойти от края пропасти и выйти на компромиссы, которые стабилизировали ситуацию. А именно — проголосовали за всё ту же «политреформу» с ограничением полномочий президента и увеличением роли парламента, которому передавался контроль над правительством.
В 2010 году президент Виктор Янукович «реанимировал» редакцию Основного закона 1996 года решением Конституционного суда и вернул себе полномочия, что также стало раздражителем для элит и части общества и одним из факторов, приведших к Майдану, сразу после победы которого Конституцию 2004 года вернули.
Она, впрочем, также была несовершенна, так как создавала двоевластие между президентом (у которого всё-таки сохранялись немалые полномочия) и парламентом. Поэтому периодически раздавались призывы переформатировать Украину в полностью парламентскую республику европейского образца.
Но на практике вышло ровно наоборот — с 2019 года Украина, не меняя Конституцию, де-факто стала чисто президентской республикой, так как партия новоизбранного президента Зеленского получила большинство в парламенте. И Банковая получила полный контроль и над правительством, и над Радой, и над всей вертикалью власти. А затем началась война, которая эту конструкцию зацементировала. И дальнейшие изменения в ней возможны лишь после завершения боевых действий, если не случится какого-то форс-мажора и Зеленский не будет вынужден досрочно покинуть свой пост (чего теоретически исключать нельзя — война штука непредсказуемая, да и коррупционные скандалы с ближайшим окружением бесследно не проходят).
Но, возвращаясь к тому, о чём говорилось выше, можно сказать, что заложенная изначально в Конституции сильная президентская власть сыграла, во многом, роковую роль в политических потрясениях, которые с начала века переживала Украина.
Также большое влияние на политический процесс оказало решение относительно статуса русского языка. Вокруг этого вопроса во время обсуждения Конституции шли жёсткие споры, и, в итоге, была утверждена статья 10, в которой украинский язык провозглашался единственным государственным, а русский выделялся отдельно среди языков национальных меньшинств с гарантией его защиты и свободного использования.
10-я статья оставляла языковой вопрос до конца неурегулированным. В 90-е годы, когда людей волновали, в первую очередь, инфляция и многомесячные задержки зарплат, эта проблема мало кого интересовала. Но когда начала разворачиваться президентская кампания 2004 года по водоразделу «пророссийский — прозападный», вопрос языка стал одной из центральных тем противостояния. И затем надолго темы русского языка и украинизации стали маркерами раскола общества, сыгравшими немалую роль в трагических событиях начиная с 2014 года.
Подробнее о том, как принимали Конституцию 30 лет назад, как спорили о языке, гимне и Крыме, а также как голосование за неё было связано с тогдашними выборами президента России, читайте в исторической реконструкции "Страны".
Качели Кравчука
В учебниках отмечается (и, в общем, справедливо), что история Конституции 1996 года началась шестью годами ранее – с Декларации о государственном суверенитете. Принятие этого документа 16 июля 1990 года было, так сказать, добровольно-принудительным, поскольку после объявления суверенитета России (июнь 1990-го) остальным республикам ничего не оставалось, как поступить аналогичным образом. Так что за Декларацию, помимо тогдашних "национал-демократов", проголосовало и "компартийное" большинство Верховного Совета УССР.
И вот этот-то документ и стал своего рода "малой Конституцией", где были прописаны новые полномочия суверенного государства – от возможности введения своей валюты до образования вооруженных сил – и даже вскользь говорилось о правах граждан. А в конце текста прямо говорилось, что "Декларация является основой новой Конституции, законов Украины".
Декларация о суверенитете Украины – первый кирпич в ее Конституцию
Документ выглядел весьма серьезной заявкой на обретение республиканскими властями реальной власти, однако оставалось непонятным, как он будет реализовываться в ситуации, когда "суверенное государство" находится внутри другого государства – СССР.
Например, в Декларации говорилось, что "Украинская ССР торжественно провозглашает свое намерение стать в будущем постоянно нейтральным государством, не участвующим в военных блоках", но поскольку при этом желания выйти из СССР не объявлялось, оставалось непонятным, как Украина может стать нейтральной, если нейтральным не будет весь Союз.
Но все же попытки реализовать хоть какую-то часть задекларированного делались.
Одним из первых шагов к реальной самостоятельности стало повсеместное введение купонов – еще не тех квази-денег, которые появятся в 1992-м, а пока листочков с маленькими "марками", которые отрезались вместе с покупкой товара за рубли на определенную сумму. Правда, вскоре выяснилось, что эти купоны печатаются на обыкновенных типографиях и не имеют никакой защиты, поэтому быстро появились подделки в огромных масштабах и уже к концу года вся эта затея сошла на нет.
К тому времени стало ясно, что и другие части Декларации тоже не работают – что военкоматы по-прежнему распределяют призывников по всему Союзу в рамках единой Советской армии, и что объявленное гражданство Украины никаким образом в советском паспорте не фиксируется.
Но вот в той части, которая касалась будущей Конституции, движение все же имелось. 24 октября 1990 года Верховный Совет УССР образовал Конституционную комиссию, которая разработала концепцию новой Конституции – впрочем, ставшую лишь расширенной версией Декларации (которая, среди прочего, предполагала введение должностей президента и вице-президента). Эту концепцию парламент утвердил 19 июня 1991 года, ровно за два месяца до путча.
Но потом, конечно, уже было не до теории – слишком уж много событий вместила в себя вторая половина 1991-го. Лишь в первые месяцы 1992-го, когда стало окончательно ясно, что Украина на самом деле получила независимость, к вопросу Конституции вернулись. Однако ситуация коренным образом изменилась.
Причем дело было не только в развале Союза – изменилась структура власти в самой Украине. Когда в июне 1991-го голосовали за концепцию, все было просто: парламент назначает правительство и всех ключевых должностных лиц, и он же отправляет их всех в отставку. Но 1 декабря того же года страна впервые избрала себе президента – и с этого момента началось то самое противостояние, из-за которого принятие Конституции затянулось до 1996 года и из-за которого ее потом трижды коренным образом меняли.
Когда Конституционная комиссия всерьез принялась за проект, то в качестве образцов брались, естественно, "передовые" варианты европейских государств и США, но все они так отличались друг от друга, что это оставляло огромное поле для разночтений и споров: например, США – федерация с сильным президентом и большими правами штатов, Франция – унитарное государство с сильным президентом и слабой властью регионов, Германия – федерация со слабым президентом и сильным правительством.
Из всего этого (и действовавшей на тот момент Конституции УССР 1978 года) пытались создать симбиоз, который устроит всех, но постоянно наталкивались на противоречия, вытекавшие из ситуации, имевшейся на тот момент в стране.
Имелось три фактора, которые толкали дискуссию в разные стороны:
- Конституционную комиссию создавал Верховный Совет, и он же стремился оставить как можно больше прав за собой.
- Институт президента был еще слаб (даже отсутствовала "легендарная" должность главы Администрации), но Леонид Кравчук пришел на эту должность из руководства парламента и влиял на действующих его руководителей, которых выбирал сам.
- В регионах шло противостояние в борьбе за полномочия между местными властями и новообразованным институтом представителей президента, а Крым и вовсе выбил себе право на собственную внешнюю политику и фактически взял курс на независимость.
1991 год. Кравчук – первый президент, пытавшийся подмять Конституцию под себя. Фото УНИАН
Исходя из всего этого, требовалось и президенту что-то дать, и парламенту оставить, и регионы не обидеть. Плюс на первый план впервые вышел языковый вопрос, так как восточные и южные регионы остались недовольны повсеместным внедрением украинского языка. Наконец, значительная часть политикума восстала против "досоветских" государственных символов – флага, герба и особенно текста гимна (по сути, шел спор о том, чьим наследником является Украина – УНР или УССР).
В итоге 1 июля 1992 года был опубликован проект, состоявший из двух вариантов. Основное отличие этих вариантов было в структуре парламента – быть ему двухпалатным (то есть из-за сложной структуры принятия решений более подконтрольным президенту) или однопалатным. Кстати, сам парламент на французский манер предлагали назвать Национальным собранием, верхнюю палату – Советом послов (как было в Австро-Венгрии), нижнюю – Советом депутатов.
Полномочия президенту выписывались достаточно сильные, но с постоянным контролем парламента – последний должен был утверждать не только премьера, министров и председателя СБУ, но даже назначенных в другие страны послов. При этом от формирования Конституционного суда и назначения/снятия генпрокурора глава государства вообще отстранялся.
Регионам (и особенно Крыму) предоставлялись права решать все вопросы, касающиеся их территорий и населения, кроме политических.
Что касается языкового вопроса и символики, то их в проекте просто обошли, но подразумевалось, что русский получит официальный статус в тех областях, которые примут соответственные решения.
Весь этот проект – по советской традиции – выдвинули на обсуждение "трудовых коллективов", и сам этот процесс превратился в профанацию, так как большинство "трудовых коллективов" в 1992-м были озабочены совсем другими вопросами – сохранением работы и бешеной инфляцией.
Экономический кризис в 1993-м перерос в политический. После массовых забастовок шахтеров в Донецкой и Луганской областях, по требованию протестующих, власти согласились назначить на сентябрь референдум о доверии президенту и Верховному Совету.
Однако затем Рада переиграла ситуацию и после консультаций с президентом Леонидом Кравчуком отменила референдум, назначив на 27 марта 1994 года досрочные парламентские выборы, а на 26 июня досрочные президентские.
Кравчук тогда исходил из того, что лучше провести выборы пораньше, когда еще рейтинг не опустился до полного нуля, полагая, что будет больше шансов на победу. Но расчет не оправдался. На выборах победил экс-премьер Леонид Кучма.
Выбор Кучмы
Придя к власти, Кучма первым делом взялся за формирование сильной вертикали исполнительной власти. Уже 21 июля он ввел должность главы своей Администрации (назначив на нее Дмитрия Табачника).
Между Леонидом Кучмой и главой парламента начались торги по поводу полномочий, которые привели к подписанию летом 1995 года Конституционного договора, определявшего систему функционирования власти до принятия Конституции.
Этот договор резко усиливал права президента по отношению к правительству и – самое главное – к регионам, так как создавал систему областных и районных госадминистраций, отобравшую власть у областных и районных советов (правда, в качестве временного компромисса главами администраций становились те, кого избрали председателями областных и районных советов). Он же закреплял ограничение прав крымской власти, проведенное законом от 17 марта 1995 года.
И еще один интересный момент, который показывал смещение акцентов при новом президенте и парламенте: в договоре обошли стороной вопрос о госязыке, но продемонстрировали настроения тем, что зафиксировали публикацию всех официальных документов Верховного Совета на украинском и русском языках. Кроме того, в договоре не стали касаться темы флага, герба и гимна.
8 июня 1995 года договор был утвержден 240 депутатами со сроком действия на один год. Подразумевалось, что за этот год Конституция будет принята, и договор потеряет силу.
20 марта 1996 года Конституционная комиссия, которая к тому времени уже находилась под фактическим контролем Кучмы, представила в парламент текст, подготовленный рабочей группой, и депутаты схватились за голову: в проект вписали все, что усиливало и без того уже сильную власть президента и ослабляло парламент, который становился двухпалатным и в силу этого должен был переизбраться.
Кроме того, к марту 1996-го Кучма уже свернул на прозападный курс, и это – среди прочего – повлияло на его позицию по языку: если вплоть до конца 1995 года он был намерен выполнить свое предвыборное обещание и выступал за формулу "украинский – государственный, русский – официальный" (в декабре того же 1995-го в поддержку этой формулы также собралось 244 подписи народных депутатов), то в предложенном проекте украинский объявлялся единственным государственным, а русский переносился в перечень языков нацменьшинств.
17 апреля Верховный Совет создал рабочую группу во главе с одним из лидеров "Народного Руха" Александром Лавриновичем, которая должна была решить, что делать с "суперпрезидентским" проектом. Из ее работы стало ясно, что абсолютное большинство парламента выступает за полную переделку текста, но есть несколько пунктов, по которым зал раскалывается практически пополам. Речь шла о языках, символике, статусе Крыма и вопросе частной собственности.
Не сумев добиться единства в рабочей группе, решение вопроса перенесли в зал заседания, и там 5 мая официально была создана временная специальная комиссия по переработке проекта Конституции. Во главе ВСК поставили лидера депутатской группы "Конституционный центр" Михаила Сироту, которого позже назовут "отцом украинской Конституции".
Отличие этой комиссии от всех предыдущих было в том, что ее создавал только Верховный Совет и только из состава депутатов – что должно было устранить любое влияние Кучмы на процесс переделки "суперпрезидентского" проекта во что-то компромиссное.
Безусловно, в парламенте было немало сторонников Банковой, но даже среди них имелось совсем немного нардепов, готовых передать ей всю власть, а самим пойти на перевыборы. Зато именно в этот момент появилась оппозиция с другой стороны: члены фракции Соцпартии Наталья Витренко и Владимир Марченко предложили просто наплевать на проект Конституционной комиссии и создать свой собственный, в котором ничего не останется от президентской власти. Лидер парламентских социалистов Иван Чиж обозвал своих диссидентов "революционными социалистами" и сказал, что фракция к этому отношения не имеет. Чиж ошибся, но незначительно: Витренко и Марченко к тому времени уже начали создавать свою отдельную партию, но назвали себя "прогрессивными социалистами".
Начало работы ВСК также не отличалось единодушием. На ее первом заседании – 12 мая – обсуждался не столько текст будущей Конституции, сколько состав самой комиссии. Коммунисты – самая крупная фракция в парламенте (90 депутатов) – возмущались, что им в ВСК выделили столько же мест, сколько депутатским группам, состоящим из 25-30 человек. Однако Сирота, избранный голосами как раз таких центристских групп, протесты КПУ проигнорировал, и состав комиссии остался прежним.
Кучма, лишенный возможности влиять на работу ВСК напрямую, тут же воспользовался моментом, чтобы на нее надавить: 17 мая президент заявил, что Верховный Совет тормозит работу над Конституцией, и если ситуация не изменится, то он примет меры к роспуску парламента. С этого момента шантаж стал постоянным приемом Банковой в конституционном вопросе.
И депутаты действительно начали шевелиться. 21 мая ВСК раздала депутатам проект Конституции, доработанный ею. И в тот же день нардеп Иван Попеску от имени Межрегиональной депутатской группы выступил с заявлением, в котором обозначил большинство проблемных пунктов, которые станут яблоком раздора на ближайший месяц:
- определения понятий "украинский народ" и "украинская нация";
- статья 10 о госязыке;
- необходимость наличия отдельного раздела о крымской автономии.
Коммунист Сергей Гмыря в тот же день сообщил, что в кулуарах идут слухи о том, что "кто-то кому-то" пообещал принятие украинской Конституции до выборов в России. Этот слух действительно ходил в украинском политикуме, и к нему мы еще вернемся позже.
А пока парламент взял паузу на неделю, чтобы разобраться с предложенным проектом и провести решающий "мозговой штурм" по нему 28 мая. Спустя семь дней Верховный Совет действительно собрался на специальное "конституционное" заседание. Причем на него явился лично Кучма.
Сирота сообщил, что комиссия провела опрос депутатов насчет нормы о двухпалатном парламенте, внесенной ее предшественницей, и оказалось, что за такой вариант готовы голосовать только 90 депутатов. Соответственно, объяснил глава ВСК, был разработан вариант однопалатного парламента, который устраивает большинство.
Основная суть сводилась к простому тезису: оставить все как есть и не проводить перевыборы. Но споры неожиданно возникли по поводу того, как должен называться парламент: часть комиссии призывала вернуться к варианту 1992 года ("Национальное собрание"), часть предлагала оставить старое название. И в итоге ВСК приняла компромиссное решение – назвать его "Народный Совет".
Депутаты от Западной Украины предлагали отменить автономию Крыма, сделав ее такой же областью, как и все остальные, но большинство в ВСК с этим не согласилось. Хотя споры по этой теме дискуссиями в комиссии не закончились.
Раскололась комиссия и по преамбуле Конституции: как начинать – "мы, украинский народ" или "мы, народ Украины". Сторонники второго варианта объясняли, что понятие "украинский народ" является не только политическим, но и этническим, а потому исключает другие национальности. Но они проиграли: ВСК проголосовала за "украинский народ", мотивируя это тем, что в большинстве зарубежных конституций стоит прилагательное.
Что касается скандальной 10 статьи, то комиссия выбрала вариант с единственным госязыком (хотя коммунисты и социалисты предлагали два – украинский и русский), но во втором абзаце прописала, что "в местах компактного проживания национальных меньшинств" гарантируется применение "другого языка, приемлемого для большинства".
Проект хотели проголосовать в первом чтении, но прения задержались до конца пленарного заседания, и Мороз поставил вопрос о том, чтобы продлить его на час. Однако за продление нашлось всего 170 голосов, и вопрос перенесли на следующий день.
Но и с утра 29 мая ситуация была ненамного лучше. В зале было более 300 депутатов, которые тогда были нужны по регламенту, однако коммунисты отказались регистрироваться, и в итоге заседание начать так и не смогли. Его содержательная часть ограничилась тем, что спикер представил залу будущего премьера – Павла Лазаренко, в тот момент еще просто депутата.
Павел Лазаренко за время конституционного сериала превратился из депутата в премьера
Следующее заседание состоялось только 4 июня. Теперь зарегистрировались аж 380 человек, и депутаты продолжили прения, временами переходящие в перепалку.
Всплыл еще один спорный вопрос – о символике: харьковский депутат Владимир Алексеев напомнил всем, что решение Верховного Совета о поднятии над его зданием сине-желтого флага, принятое 4 сентября 1991 года, сопровождалось еще одним пунктом – о том, что по вопросу символики должен быть проведен референдум; соответственно, нельзя принимать Конституцию, в которой записана символика, не принятая на референдуме. Его поддержали только 125 депутатов, а потому парламент перешел к голосованию по первому чтению.
За - 258 голосов. Первое чтение состоялось, но теперь стоял вопрос о том, как найти еще минимум 42 голоса для того, чтобы состоялось и второе.
Российский "след"
Прежде, чем начать рассказ о рекордно коротком втором чтении Конституции, нужно вернуться к слуху, о котором рассказал коммунист Гмыря. Суть его состояла в том, что президентские выборы 1996 года в России создали для украинской власти уникальное окно, когда в Конституцию можно было протащить те нормы, которые при других условиях Москва постаралась бы заблокировать.
Тогда, в первой половине 1996 года, РФ встала перед выбором – или действующий президент Борис Ельцин, или коммунист Геннадий Зюганов. Причем явным фаворитом считался последний, и Кремль шел на что угодно, чтобы изменить расклады. В числе прочего российским коммунистам перекрыли доступ на все центральные телеканалы и развернули жесткую антикоммунистическую пропаганду.
Главный слоган лета-1996 в России
Украинский парадокс в этот момент состоял в том, что "пророссийские" позиции по языкам, символике, крымской автономии и вопросу базы Черноморского флота в Крыму отстаивали в первую очередь коммунисты, и Кремль не мог выступить в поддержку этих позиций – поскольку это означало бы косвенную поддержку Зюганова. В результате основные российские телеканалы (которые в 1996-м все еще являлись главными кнопками и в Украине) комментировали конституционный процесс даже не нейтрально, а с издевкой в отношении коммунистов.
Но все понимали, что это "окно возможностей" закроется 3 июля – в день, когда в России пройдет второй тур выборов. И отсюда возник слух о том, что Кучма договорился с Сиротой о необходимости принять Конституцию до 3 июля. Неизвестно, существовала ли такая договоренность на самом деле, но известно, что 16 июня, перед началом второго чтения, президент провел встречи с руководством парламентских фракций и конституционной ВСК, а на следующий день Сирота собрал свою комиссию и поставил на ней вопрос о том, что из-за наличия спорных статей необходимо отменить постатейное принятие Конституции, а вместо этого предпринять попытку проголосовать ее сразу во втором чтении. Члены комиссии от КПУ и СПУ заявили, что это попытка "взорвать" регламент, и что они в этом участвовать не будут, после чего ушли с заседания, и у Сироты не осталось кворума.
Тем не менее, первое заседание Верховного Совета, посвященное второму чтению, утром 19 июня началось с оглашения Сиротой заявления 14 членов "конституционной" ВСК, в котором парламенту предлагалось все то, что не смогла принять комиссия.
Неизвестно, было ли это сюрпризом для спикера Мороза, но отреагировал он быстро, предложив, в свою очередь, принять Конституцию в районе 16 июля.
Его тут же поддержал депутат-коммунист Долженко: "Некуда нам гнать, нужно вести работу согласно регламенту – постатейно".
А его коллега по фракции Моисеенко и вовсе предложил перенести рассмотрение Конституции на 9 июля. Мотивировка во всех случаях отличалась, но суть всех высказанных левыми предложений сводилась к тому, что Конституцию нужно принимать уже после 3 июля.
Проект Сироты поставили на голосование – и благополучно провалили: 195 голосов при необходимых 300. Впрочем, альтернативный вариант Моисеенко набрал еще меньше – 110. Так что, не приняв никакого решения, депутаты вернулись к постатейному рассмотрению Конституции.
И вскоре дошли до скандальной 10 статьи – о языках. Сирота доложил, что ВСК приняла компромиссный вариант, по которому государственный язык один украинский, но "в местах компактного проживания" нацменьшинств в органах власти и самоуправления может использоваться язык этого нацменьшинства.
Впрочем, голосование по этой статье провели только на следующий день – 20 июня, – чтобы выяснить, какой из вариантов наберет наибольшее количество голосов. Статья, зачитанная Сиротой, набрала 256, вариант с двумя госязыками – 138, вариант с госязыком украинским и официальным русским – 162.
Похожая ситуация возникла и с другими спорными пунктами. Рейтинговое голосование показало, что слова "украинский народ" в преамбуле Конституции поддерживают 263 человека, "народ Украины" – 144, что 222 депутата хотят называть парламент "Народным Советом", 217 – Верховным.
Наконец, уже 24 июня провели рейтинговое голосование по символам страны. За сине-желтый флаг насобиралось 202 нардепа, за трезубец в качестве герба – 193, за гимн на слова Чубинского "Ще не вмерла Україна" – 192. И при этом, когда в качестве варианта предложили прописать в Конституции, что всю символику парламент примет отдельно конституционным законом, на него согласились только 149 человек.
Всё более становилось очевидным, что 300 голосов за полный текст Конституции насобирать не получится. Коммунисты и социалисты предложили компромиссный вариант: Верховный Совет принимает все статьи, кроме четырех пунктов, которые выносятся на референдум:
- статья о госязыке/госязыках;
- символика;
- право частной собственности на землю;
- статус Крыма (автономия или область).
И хотя многим этот вариант не нравился, становилось очевидным, что другого пути нет.
Но вот тут-то Кучма и сделал свой шаг. 26 июня он подписал указ о проведении 25 сентября референдума по Конституции – но не того, который предлагали левые, и даже не по той версии, которую парламент принял в первом чтении 4 июня, – а мартовского варианта с двухпалатным парламентом. Указ не появился на сайте президента, но вечером на УТ-1 пришел глава президентской администрации Табачник и сообщил о его подписании.
26 июня Табачник по указанию Кучмы пошел на ТВ объявлять о референдуме
От заката до рассвета
Это был шок для Верховного Совета. Все понимали, что президент идет на шантаж, но признавали, что шантаж работает, – а значит, нужно идти на компромиссы.
"Уважаемые депутаты, у нас, как говорил Саахов, "отсюда только один путь – или в ЗАГС, или к прокурору"... Поэтому нам надо или принять Конституцию, или не работать как Верховному Совету, похоронив демократию окончательно", – объяснил Мороз с трибуны и этим положил начало самому длинному рабочему дню парламента, начавшемуся утром 27 июня и закончившемуся спустя почти сутки.
Первым "пал" земельный вопрос: из Конституции убрали слова о праве частной собственности на землю, но оставили норму о праве граждан на землю, которое, как объяснял Сирота, и подразумевает частную собственность.
Потом метаморфоза произошла со статьей о языке. Еще накануне, 26 числа, после нескольких часов дискуссий, Верховный Совет дал 285 голосов за тот вариант, который предлагала ВСК (то есть с одним госязыком и языком нацменьшинств в регионах), но днем 27-го, после неких закрытых согласований, на трибуне появился депутат Попеску, который сообщил о новой компромиссной формуле.
Нам она хорошо известна, поскольку именно ее сегодня можно прочитать в Конституции: с одной стороны, там добавили упоминание русского языка, которому – вместе с остальными языками нацменьшинств – гарантируются свободное развитие и защита, с другой – изъяли весь абзац о гарантированном праве нацменьшинств использовать свои языки в "местах компактного проживания".
В том, что добавленная норма – в отличие от изъятой – оказалась декларативной, мы все убедились в последние годы, когда упоминание русского языка в Конституции не помешало отменить все гарантии его развития и защиты. Поэтому сложно сказать, почему на такой компромисс пошли социалисты и "межрегионалы" (Межрегиональная депутатская группа), вместе с коммунистами пытавшиеся поначалу отстаивать права русского.
"В действительности по статье 10 мы уступили вам почти полностью. То, что получили мы, – почти ничего", – признал на том же заседании один из "межрегионалов" Болдырев. Тем не менее, десятая статья в итоге получила 328 голосов.
Следующим шел спорный вопрос о названии парламента. По сравнению с предыдущим сигнальным голосованием расклады здесь изменились: теперь уже "Народный совет" набирал всего 184 голоса, а "Верховный" – 243. Чаша весов склонилась к старому названию, и Мороз на двоих с Сиротой стали убеждать правых – которые, видимо, видели в "Верховном Совете" советский пережиток. После убеждений ситуация сдвинулась: 287 голосов, 293, 297 и, наконец, 300.
К 23:00 осталось лишь два спорных пункта, по которым компромиссы не находились, – символика и статус Крыма. Левые с трибуны рассказывали, как во время войны с немцами полицаи с желто-голубыми повязками угоняли людей в Германию, а националисты дружно скандировали "Область!" в ответ на упоминание об автономии Крыма.
Поставили на сигнальное голосование статью 20 о символах, из которой убрали текст гимна, оставив только мелодию, – 240. За отдельный конституционный закон – 151. Начались длительные убеждения, после которых ситуация сдвинулась, но в итоге голосование за статью дало 285 голосов.
Ее отложили, занявшись другими статьями, но к двум часам ночи вернулись. 291 голос.
Дальше зал занялся другими вопросами, а за кулисами начали лихорадочно искать выход из ситуации. Нашли к 5.30 утра: после небольшого перерыва Сирота предложил обмен: правые дают голоса за автономию Крыма, левые – за символику. Но начались торги: стороны просто не верили друг другу – мол, мы проголосуем за Крым, а левые потом нас кинут с символикой. В итоге решили голосовать обе статьи пакетом – и набрали 302 голоса.
Шел седьмой час утра, и оставалось еще несколько не особо конфликтных статей, так что всем было ясно, что итоговое голосование состоится. Информацию передали на Банковую, и в 9 утра в зале появился президент. Уже в его присутствии Мороз поставил на голосование Конституцию во втором чтении – 321 голос. Наконец, третье и окончательное чтение – 315.
"А теперь можно встать. Есть Конституция", – подытожил Мороз.
Потом выступил Кучма – один из немногих выспавшихся в зале.
"Я хочу перед вами извиниться в какой-то степени за то, что я, может быть, не совсем корректно стимулировал этот процесс", – сказал он и вызвал нервный смех в зале. Там одни засыпали, другие праздновали день рождения депутата Виктора Мусияки, которому именно в этот день стукнуло 50. А депутаты-националисты запели гимн, слова которого так и не утвердили.
Спустя пару часов ведущая новостей на российском ОРТ Арина Шарапова объявила: "В Украине проголосовали Конституцию. Коммунисты проиграли".
До второго тура выборов в России оставалось пять дней.